Еще о граффити - смеси низовой культуры с субкультурой

"Возможность изживать в искусстве величайшие страсти, которые не нашли себе исхода в нормальной жизни, видимо, и составляет основу биологической области искусства. Все наше поведение есть не что иное, как процесс уравновешивания организма со средой". Агрессия, направленная на стены, лучше агрессии, направленной на человека. Кстати, агрессии в граффити не больше, чем любви, любых других чувств и гораздо меньше, чем в официальных средствах информации — газетах, телевидении.

Как форма бытования низовой культуры граффити культивируют целый ряд традиций определенных городских субкультур. Это в меньшей мере касается славянской культуры, нежели, например, традиций крупных городов Северной и Южной Америки, где граффити — безусловный элемент криминальной жизни города, знак конкретных подростковых группировок, символ их территорий.

Можно возражать, что граффити — это явление традиционной культуры, уничтожать их, считая проявлением антисоциального поведения и подростковой агрессии, но игнорировать их нельзя, как нельзя игнорировать существование определенного культурного слоя с собственным языком символов, знаковой системой и устойчивыми социальными функциями. Не вызывает сомнений, что граффити всегда будут балансировать на грани круга интересов исследователей различных социогуманитарных наук.

Изучая мировую литературу, посвященную граффити, можно заметить интересную вещь — примерно одинаковое количество трудов посвящено граффити как форме искусства конкретных субкультур и граффити как части криминального мира подростковых группировок. В изучении граффити пересекаются интересы криминологов, культурологов, фольклористов, психологов, социологов. Мир современных граффити — это проявление внутренней жизни наших современников. Это форма существования традиций субкультуры города, феномен, насчитывающий столетия, независимо от нашего к нему отношения. Современные граффити, исполненные символики и атрибутики традиционного характера, нередко служат визитной карточкой молодежных группировок, а потому заслуживают внимания исследователей разных областей.

Между прочим, граффити являются интересным материалом еще и для изучения состояния языка на определенном историческом этапе, подобно древним граффити Софийского собора они могут служить источником изучения живого языка населения.
В структурном смысловом поле текста внешний текст трансформируется, образуя новое сообщение. Сложность и многоуровневость компонентов, участвующих в текстовом взаимодействии, приводят к определенной непредсказуемости трансформации, которой подвергается текст, подлежащий введению. Однако трансформируется не только он — изменяется вся семиотическая ситуация...

Введение чужого семиосиза, пребывающего в состоянии непереводимости, приводит его в состояние возбуждения... Текст, выведенный из состояния семиотического равновесия, утрачивает способность к саморазвитию. Мощные внешние текстовые вторжения в культуру, рассматриваемую как большой текст, не только обусловливают адаптацию внешних сообщений и введение их в память культуры, но и служат стимулами ее саморазвития, что приводит к непредсказуемым результатам".

Таким образом, культура "баллонов", с ее символикой и атрибутикой, в течение последнего десятилетия охватила киевские стены и сегодня уже является составляющей украинской городской традиции, носителями которой, как правило, выступают подростки. Вот почему наряду с традиционными для нашей культуры надписями: "Андрей — лох", "Гашиш не победиш", "Кто курит план, тот не наркоман", "Ялюблю Оксану" и т.п., а также общеизвестными символами анархии, мира или наркотиков, фашистской символикой и др. появляются вовсе непонятные на первый взгляд рисунки, надписи и узоры, процесс адаптации которых активно развивается именно на современном этапе.

Например, надписи: "Black graffiti are best" (Черные граффити — самые лучшие) и "White power" (Власть белых). К этому же ряду относится изображение облика темнокожего подростка (исполнителя рэпа или представителя определенных криминальных группировок) и символика скинхедов. В приведенном примере первое сообщение служит визитной карточкой чернокожих подростков Северной Америки, второе — представителей Ку-клукс-клана. Объяснить заимствования именно этих образов и символов, исходя из этнического, политического, социального или культурологического аспекта вопроса, крайне сложно.

Бесспорным является тот факт, что ни одно из этих сообщений не имеет своего первичного значения и на киевских заборах наполняется новыми смыслом и семантикой. Исполнитель граффити зачастую и сам до конца не отдает себе отчета в том, что стоит за каждым из воспроизводимых им знаков. Точнее, ему понятны лишь некоторые значения этих символов, поскольку, как замечал Р.Барт: "Любое изображение полисемично... читатель может сконцентрироваться на одних означаемых и не обратить никакого внимания на другие. Нередко адаптированные образы-символы и знаки-символы служат для исполнителя и его аудитории "сообщением без кода", когда образ воспринимается исключительно как "иконическое" изображение".